Марат Зиганшин
Роберто Манчини в юном возрасте был более открытым парнем, который всегда выбирал футбол, а не деньги. Став тренером, он давно утратил легкость и свой шарм. Хотите узнать, каким он был в молодости? Сейчас с вами будет говорить сам Роберто со страниц своего дневника.
Яркий старт
Мне 17 лет, еще недавно я был юниором в команде Primavera "Болоньи", но теперь я в первой команде. Мне нравится играть в футбол, и я добросовестно выполняю все свои тренировки. Единственное, что мне не нравится? Школа… Так рассуждал Манчини в далеком 1982 году. Предоставим слово самому великому итальянскому нападающему и тренеру.
Против всех
Самое сложное - это хорошо начать. От хорошего старта зависит твое будущее. Это случилось со мной на поле, когда Бургнич решил бросить меня в бой в первый день против "Кальяри", это происходит со мной сейчас, когда я нахожусь перед еще большей аудиторией, чем тогда.
Меня зовут Роберто, я родился 27 ноября 1964 года в Йези, восхитительном городке в провинции Анкона, в регионе Марке. Мой отец Альдо имеет столярную мастерскую и в молодости играл в футбол. Моя мать Анна - медсестра, святая, женщина, типичная мать, которая видит для своего сына блестящую школьную карьеру, а вместо этого вступает в борьбу с непобедимым врагом - футболом. А еще есть моя сестра Стефания, 15 лет, красавица. Теперь, когда я играю в первой команде "Болоньи", моя семья полностью на моей стороне, я не говорю о моем отце, который всегда мечтал о красивой футболке для меня в Серии А, я говорю прежде всего о моей матери, которая, наконец, убедила себя.
Был ужасным ребенком
Хотя сейчас мне говорят (и я очень надеюсь, что это правда), что я хороший ребенок, что я не слишком зазнался и что характер у меня именно такой, чтобы не разрушить карьеру... Я должен признать, что в детстве я был далеко не ангелом. Шалости были в порядке вещей.
Из-за фруктов я получил первую пощечину в своей карьере. Однажды мы с друзьями поехали за город собирать яблоки. Мы были маленькие и не понимали, что фрукты обычно покупают. Когда мы уже собирались уходить, из машины выскочил фермер и побежал за нами. Остальные - они были немного старше меня - вырвались, добежали до дороги и исчезли. Я же остался закрытым, я не мог избежать фермера и, прежде всего, не мог избежать наказания — двух звонких оплеух.
Единственный раз, когда мама действительно что-то сделала, чтобы сдержать меня, она просто напоила меня ромашковым чаем. Это моя учительница, миссис Бевилаква, посоветовала мне такое "лечение". "Ваш сын умный, может быть, слишком умный. Я бы попробовала ромашковый чай". И какой эффект: в течение недели я был спокоен, слишком спокоен, настолько, что потом мои родители решили, что лучше иметь несколько записей в бухгалтерской книге, чем сына-психопата.
Последний большой плут (по крайней мере, так он назывался в то время) возвращает меня в день первого причастия. Красивая церемония, родители на взводе и толкают соседа локтями: "Вы видели моего ребенка? Разве он не похож на ангела?". Извините, но как раз в этот день была важная игра моей команды, "Авроры Джеси", и только меня не было. Мог ли я остаться в церкви после церемонии, когда за меня играли и мои товарищи по команде? Конечно же, нет.
И тогда я принял решение исчезнуть,надеть бутсы и - естественно, не прощаясь - пойти играть второй тайм. Пока ничего странного, кроме того, что в этот момент родители решили сделать красивую групповую фотографию. Впрочем, ничего страшного: на причастии не хватало только меня, все остальные были на месте...
Футбол — моя страсть
Не стоит и говорить, что за эту выходку меня отчитали. Была только одна маленькая проблема: когда надо было пинать мяч, я терял контроль. Все началось, когда мне было шесть лет. Мы с моим другом (Лука Торта, старше меня) играли перед домом. Пришли два менеджера из "Авроры Джеси" и спросили нас, не хотим ли мы присоединиться к их команде. Ответ был очевиден, и так мы оказались в настоящей команде, с настоящими футболками и всем остальным. Правда, первые дни я провел на скамейке запасных, потому что был слишком молод, но главное, что я туда попал.
Наступил день моего дебюта, и все прошло настолько удачно, что тренер решил сделать меня основным. Каждое воскресенье утром мы уезжали в какую-нибудь близлежащую деревню, в группу входили менеджеры и... мой отец. Он, болельщик "Ювентуса" с давних времен, стал первым (а может быть, и единственным) болельщиком "Авроры Йези". И вот однажды в Агульяно он не выдержал судейского произвола..
Представьте себе эту сцену: судья давит, мы уступаем в счете, а когда до конца игры остается совсем немного времени, он назначает совершенно левый пенальти. Мой отец не может больше терпеть и, побродив туда-сюда по абсолютно пустой трибуне, подбирается к сетке безопасности и дает понять судье, что тот принял не совсем верное решение. О боже, это были не совсем те слова, но все равно. Игра заканчивается, мы принимаем душ, выходим из раздевалки, а там мой отец, который все еще ругается на того несчастного судью. Нам удается убедить его, что лучше пойти домой, и ничего не происходит. Для арбитра же "публика оскорбляла и угрожала", как он написал в протоколе. А мой отец, холодея, был счастлив: он никогда не чувствовал себя таким великим.....
Надо также сказать, что из-за своей страсти к футболу я чуть не потерялся. Шел матч "Болонья" - "Ювентус", и отец решил, что мы не можем его пропустить. Мы заняли свои места на трибуне, все шло гладко до самого финального свистка. Стадион был переполнен, слишком переполнен для шестилетнего мальчика, который вдруг не смог найти своего отца. Меня, находящегося к тому времени на грани истерики, подхватила женщина и не давала мне покоя до прихода отца. Впоследствии на этом стадионе я проживу лучшие моменты своей карьеры, но тогда я не придал этому особого значения.
Вернемся к Авроре. Однажды "Милан" организовал просмотр молодежи, мы с друзьями пошли. В конце тренировки Тессари, который представлял клуб "россонери", спросил меня, не хочу ли я переехать в Милан. Вот это вопрос! Зная, что "Милан" меня вполне устроит (а если бы было наоборот, зачем бы мне нужно было проходить просмотр?), Тессари сказал, что через несколько дней я получу письмо с официальным сообщением. Ладно, почта работает не очень хорошо, но дни превратились в недели, а недели - в месяцы.
Проблему решил мой дядя, живущий в Кастеназо, на окраине Болоньи: "Почему бы тебе не приехать в Болонью? Да, почему бы и нет? Тот день я не забуду никогда. Приехали на стадион: я, мой отец и мой дядя, мы представились, "Ты иди раздевайся", - сказал Перани (тренер академии). На площадке все прошло хорошо. Когда прослушивание закончилось, Перани сказал, что двери Болоньи открыты, что для меня уже есть место в техническом центре в Кастельдеболе. Все было хорошо, все было сделано за две минуты: Аврора получит хорошую сумму от итальянской федерацией (полмиллиона лир), и я поселюсь в Болонье.
Сначала я сомневалась, что сделал все неправильно: тот центр казался приговором, больше никаких друзей из деревни, никакого Луки Торты, никаких мамы и папы. Нелегко в тринадцать лет. Первые дни я провела в телефонных разговорах, плача, как девчонка. На самом деле, я думаю, что именно тогда моя мама начала надеяться, что я образумлюсь, хотя она никогда не говорила мне об этом.
Для молодого парня все проще: после первого периода акклиматизации мне не потребовалось много времени, чтобы найти новых друзей, понять, что плакать бесполезно, раз я выбрал этот путь, ведь не доктор же прописал мне быть футболистом. Мне повезло еще больше: в те дни в школу приехал молодой парень, некий Марко Мачина, он был родом из Сан-Марино и показался мне очень веселым парнем. Я завел друзей и жил спокойно, не создавая себе лишних проблем.
Снова эта школа на моем пути
У меня все еще были проблемы, но не эмоционального характера. Кто знает, почему, если ты не хочешь идти в школу, если эти пять часов, проведенные за столом, кажутся тебе пустой тратой времени и если ты не хочешь слышать о домашнем задании, все смотрят на тебя как на прокаженного. Вот так, я готовился, работал как сумасшедший, но просто не хотел идти в школу. Но ничего, надо было ходить в школу, школа помогает развиваться, школа так, школа эдак.
Меня зачислили..., говорят, что я там многому научусь, что я буду хорошо ладить с другими ребятами моего возраста. А кто хочет общаться с ребятами моего возраста? Разве я не знаю их достаточно? Короче говоря, в школу я не хожу, покупаю пару газет, сажусь на скамейку и читаю. Все было хорошо, пока сзади не появился Бикокки, человек, который повсюду следует за болонскими парнями, человек, назначенный клубом, чтобы держать нас в узде.
Он очень вежливо окликает меня, говорит, что я не должен вести себя как ребенок, и провожает меня в школу. Было 10.30 утра, и мое школьное приключение началось не лучшим образом... Точнее, оно началось настолько плохо, что через три месяца я поблагодарил компанию и перестал ходить в школу.
В Болонье не могли бросить учебу, и я записалась в школу для секретарей компаний. Этого хватило на один день, после чего я решил, что это не для меня. Единственная школа, в которой мне удалось продержаться чуть дольше, - это "Руббьяни" — институт для секретарей компаний и т.п.: полгода, почти вечность. В конце концов даже руководство начало сдаваться, позвонило мне, и мы пришли к соглашению: я буду учиться в школе, которая пригодится мне в будущем, в школе, где я буду учить английский язык. Три дня в неделю, не фиксированные обязательства, идеальный вариант для меня, рискующего заснуть за партой.
Наконец-то я мог тренироваться, играть, иметь свою собственную жизнь и изучать то, что казалось мне полезным. Больше не надо было злить учителя, не надо было убегать из школы: теперь я сам решал, как лучше поступить.
Дебют – и сразу гол!
Важная дата для меня — 13 сентября 1981 года. Накануне я должен был уехать с командой Примавера, но когда я уже был готов и стоял с чемоданом в руках, Бургнич позвонил Сончини - тренеру - и сказал, что я нужен ему на матч с "Кальяри". Тогда я подумал, что это мера предосторожности, что меня вызвали запасным, и я буду наблюдать за игрой с трибуны. Однако это был хороший шаг вперед.
Наступает воскресенье, и Бургнич объявляет, кто играет, а кто отправляется на скамейку запасных: я тоже там! Майка под номером шестнадцать, как бы говоря, что я только-только в нее попал, но это все равно майка. И тут, на 28-й минуте второго тайма, волшебное слово: "разминка". Я оглядываюсь по сторонам: оно действительно обращено ко мне. На поле все было не очень хорошо, на 55-й минуте "Чорри" сравнял счет после того, как "Кальяри" повел в счете в первом тайме. Я вошел в игру, не понимая, что происходит, или, может быть, понимая, но не желая себе в этом признаться. Семнадцать минут в Серии А - мечта!
Затем тренер решил придать мне уверенности, я вышел на поле и против "Торино", и против "Катандзаро", не говоря уже о четвертом поединке, в Комо. Вдруг оказалось, что мы проигрываем два мяча, играем неплохо, но проигрываем. Пилледжи забил гол и сократил разрыв (2:1), и в какой-то момент я понял, что сзади идет прекрасная передача на ход. Я спринтерски набираю скорость, добегаю до мяча и что есть силы бью по воротам — мяч влетает в ворота, а я ничего не чувствую, в том смысле, что просто наслаждаюсь моментом. Позже партнеры по команде скажут, что моя настоящая сила в том, что я умею прятаться за спиной соперника и выскакивать в нужный момент.
Как я вижу свое будущее из 1982 года
И вот я здесь, наконец-то свободен от школьных обязательств, наконец-то "отлучен" (хотя и возвращаюсь домой при первой же возможности, потому что мама всегда остается мамой). У меня есть девушка Моника, немногочисленные, но надежные друзья и то, за что я всегда боролся: место в команде. Болонья" стартовала неудачно, барахтаясь в зоне вылета. Этот кошмар скоро кончится.
Планы на будущее? Много и амбициозные. Но я бы предпочел об этом не говорить. Говорят, что это плохая примета, и я в это верю: а вдруг это правда? Сейчас я слышу о многих командах, которые хотят заполучить меня, кажется, началась "лихорадка Манчини", я чувствую себя севильским цирюльником. Но не волнуйтесь, я не думаю, что мне когда-нибудь удастся поднять голову. И если бы я был на грани краха, если бы убеждал себя, что я "приехал", то люди, которые меня окружают, позаботились бы об этом. Сончини, человек, который мотивирует меня и который до сих пор заставляет меня тренироваться больше, чем другие, потому что говорит, что я слишком толстый (кстати, это неправда, но я ему подыгрываю...), и, прежде всего, Бургнич, который дал мне понять, что для того, чтобы играть в Серии А, нужно быть людьми, а не марионетками.
И в конце концов, если всего этого было недостаточно, об этом позаботились мои родители: отец, который поддерживал меня, и мать, которая не стояла у меня на пути. Мне еще предстоит сказать "спасибо" слишком многим людям, чтобы чувствовать, что я "приехал", мне еще предстоит посвятить гол куче людей. Самое сложное - это хорошо начать, от хорошего старта зависит твое будущее. Но если ты отбрасываешь это будущее, то можно даже не начинать...
