Павел Игнатьев
Конец 1950-х годов, Италия переживает экономическое чудо, после войны вернулись надежды, будущее перестало быть темным и узким переулком, люди стали мыслить масштабно, наконец-то появились деньги (по плану Маршалла). Дома заполняются бытовой техникой, подписываются векселя, люди влезают в долги.
Даже футбольный мир вовлечен в этот гигантский потребительский цирк: президенты тратят и тратят, покупают и продают, обещают болельщикам успех, терпят, и не беда, если они не добьются успеха, важно то, что колесо вращается, и публика бежит на стадионы и в кассы.
Это похоже на страну, сошедшую с ума, где родился первый настоящий футбольный рынок, с официальной штаб-квартирой в миланском отеле Gallia, руководителями клубов в костюмах, красивыми женщинами, ожидающими в холле, бокалами виски и непреодолимым желанием быть тем, кем не являешься. А там, на верхнем этаже, в номере-люкс из тысячи и одной ночи, жил принц Раймондо Ланца ди Трабия, владелец Палермо, привыкший принимать коллег и обсуждать контракты совершенно голым, лежа в ванне и потягивая шампанское. Ему, Джипо Виани и президенту «Спала» Паоло Мацца мы обязаны изобретением современного футбольного рынка.
Шпионы, спекулянты и карты. Первые переговоры
Раньше это был бизнес, который завершался быстрыми телефонными звонками или даже письмами. Однако в 1950-е годы купля-продажа футболистов была узаконена, со всеми вытекающими из этого дела эксцессами. Договоры подписывались на пачках сигарет (как в случае с президентом «Наполи» Акилле Лауро), шпионы использовались для того, чтобы заранее узнать о намерениях конкурирующего клуба, появились так называемые «maneggioni» - недобросовестные бизнесмены, маклеры, которые еще накануне торговали скотом, а теперь, приведя себя в порядок и надев соответствующий месту костюм, появлялись в Gallia, чтобы обсудить футболистов.
Следует помнить, что в те времена карточки футболистов были собственностью клубов и не существовало режима освобождения: это означало, что спортсмены полностью зависели от клубов, которые могли распоряжаться ими по своему усмотрению, отправлять в ту или иную команду и тем самым определять их будущее.
Невероятные сделки того времени
Именно в этой несколько сюрреалистической вселенной заключались невероятные сделки. Например, переход летом 1952 года центрального нападающего Хассе Йеппссона из «Аталанты» в «Наполи» за 105 млн. лир: это была самая дорогая покупка в истории футбольного клуба, и, учитывая сумму, которую выложил «командир» Акилле Лауро, болельщики называли шведского нападающего «o Banco 'e Napule». И именно в номерах отеля «Галлия» в 1959 году зародилось совместное владение.
В чем оно заключалось? Очень просто: два клуба, не желающие оплачивать полную стоимость игрока, решили разделить права на него: половину - одному клубу, половину - другому. Соглашение заключалось сроком на один год и могло быть продлено. На практике это был замаскированный кредит: футбольный рынок с самого начала своей деятельности всегда был ареной бухгалтерско-финансовых изобретений, которые, возможно, впоследствии с одобрения государства были взяты на вооружение крупными промышленными предприятиями.
Интуиция г-на Джакетти. Рождение совместной собственности
В данном конкретном случае «Фиорентина» и «Прато» начали обсуждать 21-летнего игрока, хорошего полузащитника. Его звали Лучио Делл'Анджело. Он уже дебютировал в Серии А в футболке «фиалок», которая затем отправила его в «Алессандрию», чтобы он набирался сил.
Он был еще незрел, ему нужен был опыт, в Серии А выступала «Фиорентина» под руководством Луиса Карнильи, в ее составе были такие люди, как Хамрин, Монтуори, Лоджаконо, капитаном был Беппе Кьяппелла.
Для молодого парня Делл'Анджело места в команде не нашлось, хотя все о нем отзывались хорошо. Нужно было найти решение, которое устроило бы клуб президента Бефани: идея заключалась в том, чтобы продать юношу в команду Серии В или Серии С. «Прато», участвовавший в чемпионате Серии С, проявлял интерес к Делл'Анджело, но не мог позволить себе покупку: слишком дорого. А «Фиорентина» не хотела отдавать его в аренду, так как в этом случае она ничего не выиграла бы от сделки.
Именно в этот момент в переговорах, которые продолжались уже несколько дней, появилась новая фигура - посредник. Г-н Джаккетти, хорошо знавший руководителей «Фиорентины» и «Прато», предложил уладить дело, очевидно, в обмен на денежную сумму.
Несколько часов он размышлял над этим, а затем ему пришла в голову идея: права на игрока можно разделить пополам. Ознакомившись с федеральными правилами и обнаружив, что такая операция, хотя и не была еще никогда осуществлена, но теоретически возможна, Джаккетти предложил ее «Фиорентине» и «Прато».
Половина Делл'Анджело осталась в «Фиорентине», а половина перешла в «Прато», который заплатил ему, подписал контракт и позволил играть в Серии С.
Президент «фиалок» Бефани дал свое согласие, и соглашение было заключено. Делл'Анджело пробыл в «Прато» два сезона, добился повышения из Серии С в Серию В, а затем вернулся во Флоренцию, когда «фиалки» выплатили деньги за вторую половину прав на игрока.
Дело Паблито. Сюрприз на конвертах
Найти эту формулу было делом нехитрым, и с тех пор между клубами было заключено множество договоров о совместном владении игроками.
Когда по окончании соглашения клубы не могли решить, куда отправлять игрока - сюда или туда, - они прибегали к помощи знаменитых конвертов. Менеджеры клубов писали на листке бумаги сумму покупки, запечатывали его в конверт, а в конце трансферного окна этот конверт вскрывали, и таким образом игрок узнавал, за какую команду он будет играть - за команду X или за команду Y.
Сказать, что со спортсменами обращались как с пушечным мясом, - не сказать ничего. Но тогда еще не было профсоюза и не существовало четких правил, которые бы гарантировали их права.
Делл'Анджело, к слову сказать, в свое время пережил момент славы, когда, выступая за «Фиорентину», остановил великого Луисито Суареса. Однако в историю футбола он вошел как первый игрок, ставший предметом трансфера между двумя командами на условиях совместного владения.
Случай Паоло Росси
Институт совладения был отменен в 2015 году. Самым известным случаем передачи игрока при помощи конвертов, безусловно, стал случай Паоло Росси. В 1978 году Паблито был разделен между «Юве» и «Виченцей». Считалось, что «Юве» легко победит, но случилось невероятное: президент венецианцев Джузеппе Фарина предложил несоразмерную сумму в два миллиарда шестьсот миллионов лир против примерно восьмисот миллионов, предложенных Бониперти, и поэтому Паоло Росси надел майку «Ланеросси Виченца».
Это было дело, которое возмутило всю Италию: слишком много денег для того, кто пинает мяч. Те же самые речи, которые звучат сегодня по поводу мегазарплат, предлагаемых арабами. Рынок игроков был, есть и всегда будет романом, полным приключений на грани реальности.
