Владислав Стрельцов
«На этом счету есть два лишних кофе»
Урбано Каиро
Прочитав интервью Урбано Каиро в газете «Corriere della Sera», я первым делом задался вопросом: что с этим делать? Мы живем в эпоху, столь пропитанную компромиссами, где первой жертвой обычно становится сама информация, истина вещей. Правда больше не важна, если она может навредить вашей карьере и, как следствие, вашей семье. Это неизбежно, поэтому компромисс занял место всего, начиная с порядочности. В одном из своих интервью Стивен Спилберг искренне признался: «Страх и самоцензура — это ошибки: художник должен верить в порядочность и интеллект публики». Великий американский режиссер, безусловно, прав, но его слова также являются признаком капитуляции. Когда-то работающий в сфере коммуникаций, будь то искусство или журналистика, не может ничего сделать, чтобы страх и самосохранение не искажали ход вашей работы под влиянием тех, кто обладает властью. Не берусь утверждать, являются ли мои слова критикой, но я воспринимаю их как знак уныния. Я не имею претензий к Фабрицио Ронконе, уважаемому перу «Corriere» и автору интервью. Однако в объемном портрете своего издателя, который в аудиоверсии длится 19 минут, Ахиллесовой пяте «Торино» уделено всего восемь строк, причем пять из них граничат с невольной комедией: «Критики любят напоминать ему, что Сильвио Берлускони, у которого он начинал карьеру, с «Миланом» изменил историю футбола, чего — как могут засвидетельствовать Альдо Грассо и Массимо Грамеллини — не случилось с «Торино». Однако верно то, что в издательском деле «Corriere» и «Gazzetta» стоят десяти Кубков европейских чемпионов и множества чемпионских титулов». Остановимся пока на этих пяти строках, а затем перейдем к остальным трем. Сразу бросается в глаза, по крайней мере, мне, почти нарциссическая самореференция Ронконе: он считает, хоть и неизвестно по каким критериям, что «Corriere della Sera» и «Gazzetta dello Sport» ценнее упомянутых им футбольных достижений. Допустим, это так. Означает ли это, что ущерб от его футбольных провалов для Каиро — пустяк, лишь незначительное неудобство, учитывая его издательские успехи? Значит ли это, что проблема заключается в душевном спокойствии его «начальника», которое вполне может быть сохранено благодаря небольшой кляксе его повторяющихся провалов в управлении клубом «Гранатовых»? Как журналист может написать такое и не испытать ни малейшего смущения? Было множество способов, итальянская семантика — это безграничное сплетение боли и удовольствия, но она богата и разнообразна. Интервьюер выбрал один из худших способов, чтобы сгладить футбольные злоключения Каиро. Во вступлении «критики любят напоминать ему» содержится такая мистификация, что остается горькое чувство недоумения. Кто эти критики? Те немногие, помимо болельщиков «Гранатовых», кто честно напоминает ему о разнице между его многочисленными двадцатилетними обещаниями и фактами? Те, кто неустанно напоминает ему о сумме долгов в балансе клуба? И о стадионе, который он раньше не покупал, потому что был обременен налогами, затем потому, что муниципалитет еще не выставил его на продажу (как он сказал на пресс-конференции Марко Бонетто), а теперь не покупает, возможно, из-за проблем с Трампом, который атаковал Иран (он вполне мог бы и такое сказать), что мы можем сказать? Являемся ли мы критиками, если задаем себе вопросы? Скажи нам, Ронконе. ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Тотальная война на фронте ФИФА. Конец эпохи? Давайте вспомним итальянский язык, возьмем «Devoto-Oli» и обратимся к слову «detrattori» (критики, клеветники): «люди, которые очерняют или пытаются преуменьшить репутацию, ценность или заслуги кого-либо или чего-либо». Посмотрим на синонимы: «диффаматоры, клеветники, оппоненты, очернители». В какую из этих категорий вы бы поместили тех, кто время от времени напоминает Каиро о его обязанностях президента футбольного клуба? Раз уж мы погрузились в словарное повествование, давайте не обойдем вниманием и «антонимы» слова «detrattore»: «сторонники, поклонники, защитники, льстецы». В какую из последних категорий вы бы себя поместили, дорогой Ронконе? Возможно, среди защитников, потому что только тот, кто убежденно поддерживает человека, может написать такое: «прославленный и ублаженный, уважаемый и внушающий страх — обладает недюжинными способностями к эмпатии, но если он рассердится, берегитесь», но, прежде всего, как подчеркивает корреспондент «Corriere», «он также очень завистлив и подвергается критике». Говорю вам откровенно, какое отношение журналистика имеет к тому, что вы написали в этом отрывке? Мы находимся между «редакционной статьей» и «некрологом» посмертной дани. Или, возможно, вы подспудно говорите нам: «Ребята, я знаю. Я участвую в чем-то непристойном, но что я мог сделать? Он платит мне зарплату. Надеюсь, вы поймете». И мы действительно понимаем; еще со школьных лет, когда мы изучали образ «Дона Аббондио» в «Обрученных» Алессандро Мандзони, мы понимаем. Но видите ли, в школе мы также изучали «катарсис», вы знаете, ту человеческую меру, которую нужно принять в противовес «гибрису» (чрезмерной гордыне)? Вот именно. Древние греки советовали умеренность во всем, даже и прежде всего в похвалах. Это напоминает даже Кристофер Нолан в своей «Одиссее», где Одиссей предстает раскаявшимся в уничтожении Трои. Есть момент, когда, сокрушенный до слез, он признается Пенелопе, что, возможно, с Троей они зашли слишком далеко. Но из начала вашего портрета сразу понимаешь, к чему все идет, как только вы представили своего издателя с такой ласковой аурой домохозяйки из Вогеры: «Вы (Ронконе) не едите? Как это не едите? Нет, вы должны что-нибудь съесть, давай!... Я рекомендую тальятелле Giallo Milano». В Северной Корее читают и записывают, нужны ежедневные вводы для агиографии семьи Ким. Ронконе, впрочем (простите, если в заключение я перехожу на конфиденциальный тон), находится в хорошей компании относительно информации о «Торино» (по крайней мере, у него есть оправдание, что он не занимается спортом). Несколько дней назад президент «Торино» сказал, что «пришло время подумать об исходящих трансферах, потому что на входящие мы уже много инвестировали. Знаете, мы также должны думать о бюджете». Перед этими словами журналист остался безмолвен, почти парализован внезапной афазией, и, таким образом, не смог напомнить своему собеседнику, который свободно рассуждал, что на сегодняшний день трансферный рынок «Торино» почти полностью состоит из арендованных игроков. «Слушайте, — продолжает Ронконе, — но кофе? Хотя нет: спустимся и выпьем кофе в Sant Ambroeus». Он заплатит, — продолжает Ронконе, почти восхищенно. — Я делаю жест. «Даже не пытайтесь, шутите?» Отсюда мы понимаем, что президент, вероятно, тратит слишком много на кофе, и вот причина арендованных игроков и предстоящих исходящих трансферов, таких как Алессио Каччиамани. В итоге, даже в помощь Ронконе, я хотел бы подытожить дело Каччиамани: не выкупают Рафаэля Обрадора, потому что на левом фланге у «Торино» есть Каччиамани, воспитанник молодежной академии, которого нужно развивать, поэтому его объявляют не подлежащим продаже, затем заявляют, что сделают все возможное, чтобы удержать его, а затем, перед лицом непристойного предложения, он уходит: «Знаете, — говорит Каиро афатичному журналисту, — в футболе действительно много долгов. Мы должны быть осмотрительны». «Множественное величие» вызывает смех, но долги действительно есть, но нет смысла говорить о тайнах «рекапитализации», для него это нечто непостижимое, побежденное процентами по займам, предоставленным клубу. Оставив в стороне всю романизированную реконструкцию того, как он приобрел «Corriere della Sera» ( «Торино» он приобрел для матери, газету «Via Solferino», потому что дедушка читал ее от корки до корки. Садомазохизм приносит меньше усилий и боли), это ведь не интересует издание, которое занимается спортом. Завершим последней жемчужиной, доверенной Фабрицио Ронконе: ««Торино», если появится кто-то с деньгами и нужной страстью, я могу даже продать. Но пока никто не объявился». Это метафора «хомяка в колесе», относящаяся к мозгу: она описывает непрерывный поток повторяющихся мыслей, тревог или забот, которые крутятся впустую в голове, не приводя к решению. Наука говорит, что хомяк, кажется, даже получает удовольствие от бега без конца и горизонта внутри колеса. На вкус и цвет… — —
КАРМЕЛО ПЕННИСИ — Писатель, сценарист и режиссер. Страстный болельщик «Гранатовых» и бывший соавтор покойного Энтони Уэзерхилла рубрики «Loquor» на Toro News, которую он продолжает вести в его честь и память. Среди его многочисленных произведений и сценариев — сценарий к фильму «Ora e per sempre», посвященному памяти Великого «Торино».
