Судьба любит иронию. Флаг «Интера», один из его символов, становится человеком, близким каждому болельщику «Торино», даже если он никогда не играл в красно-чёрном, забивал семь раз против гранатовых в чемпионате и кубке, а его административная работа под Молью была скромной.
Сандро Маццола считался своим не только потому, что был сыном Валентино, капитана «Великого Торино» и самого узнаваемого номера десять в истории клуба. Фотографии и кадры кинохроники показывали его в «Филадельфии» рядом с той безмерной и обречённой командой. Валентино вязал шнурки сыну. Сандро забивал в расслабленный момент перед тренировкой — голос Лючевского архива прерывал молчание: «зарплата: леденец». Болельщики приняли его в свою семью, хотя жизнь его была в других цветах.
Когда он играл, его свистели на товарищеском матче Италия — Аргентина перед чемпионатом мира 1966 года — видели в нём соперника Мерони на место в стартовом составе. Годы смягчили эту обиду. Объятие между «Торино» и Сандро стало теплым и искренним, таким, какое он заслуживал давно.
Маццола имел широкие плечи — не физически, но морально. Сын феномена, он завоевал место в футболе своим путём и преуспел. С «Интером»: четыре чемпионата, две Кубка европейских чемпионов, две Кубка Интерконтиненталя. Чемпион Европы. На чемпионате мира со сборной был главной фигурой — лидер. Финал в Вене в 1964 году между нервоссури и «Реалом» Мадрида: Маццола забил дубль. После матча Ференц Пушкаш обменялся с ним майками и сказал, что видел в матче его отца и может подтвердить, что Сандро достоин его.
Год спустя судьба снова развлекалась. Финал Кубка европейских чемпионов в «Сан-Сиро» против «Бенфики» — той самой команды, с которой «Великий Торино» сыграл в последний раз перед трагедией. Решающий матч за чемпионство был против «Торино» — 2:2, но Маццола забил пенальти на последней минуте и вытащил победу.
«Чем старше становишься, тем ближе всплывают давние воспоминания. Иногда вижу себя в руках матери, слышу ласковые слова отца» — так начинается песня Франко Баттиато о том, как время сокращается между взрослостью и детством. В последние годы Сандро открывал сердце, вспоминая отца, которого знал и потерял. Рассказывал о его огромной руке в своей ладони, об уверенности, которую давал этот человек, которого все хотели обнять. Валентино казался ему на десять сантиметров выше. Иногда они встречались в снах, играя с мячом, как на архивных кадрах кинохроники.
В ночь с пятницы на субботу, когда стадион «Сан-Сиро», где Маццола играл в синем, отмечал столетие, он закрыл глаза в последний раз. Надежда остаётся: может быть, там его ждёт отец в майке и трусах, готовый играть с ним столько раз, сколько они захотят. Прощай, Сандро. Там кто-то ждёт.
